– Я не хочу быть любопытным, мадемуазель. Но мы с приятелем пишем книгу: все о дне «Д» и о том, что случилось после. И, кажется, что это как раз та история, которую я бы действительно смог использовать. Вот что я имею в виду. Несомненно, кто-то же слышал голоса, если они реальны?

Она остановилась, и на мне изучающе замер ее твердый взгляд. Она была необычайно хороша для нормандской крестьянки: с прямым носом, какой можно увидеть у женщин на гобелене Байо,

– Я не знаю, что заставляет вас так трепетно к этому относиться, – сказал я. – Это просто сказка, правда? Я хочу сказать, что призраков не существует, ведь так?

Она продолжала пристально на меня смотреть и затем произнесла:

– Это не призрак, это другое.

– Что вы подразумеваете, говоря «другое»?

– Я не могу сказать.

Она продолжила свой путь, и на этот раз так быстро, что я едва за ней поспевал. Надо думать, что если ходить два раза в день до коровника и обратно по три мили, мускулы на ногах станут хорошо тренированными. К тому времени когда мы дошли до покрытых мхом ворот, возле которых я разворачивал свой «Ситроен», мое дыхание стало хриплым, а горло болело от сырого и холодного воздуха.

– Это моя ферма, – сказала она. – Теперь я должна идти.

– Вы мне больше ничего не скажете?

– Нечего говорить. Танк стоит там со времен войны. Более тридцати лет, не так ли? Как можно услышать в танке голоса спустя тридцать лет?

– Это как раз то, о чем я вас спрашиваю, – сказал я.

Она повернула лицо в профиль. У нее были печально изогнутые губы, и, вместе с этим прямым, аристократическим носом, ее внешность была почти прекрасной.

– Вы скажете мне, как вас зовут? – спросил я.

Она улыбнулась едва заметной улыбкой и сказала:

– Мадлен Пассерель. Et vous?

– Ден, сокращенно от Дениэль, Мак-Кук.

Девушка протянула мне свою руку, и мы обменялись рукопожатием.

– Приятно было с вами познакомиться, – сказала она. – А теперь я должна идти.