Лицо человека в дорогом костюме не выражало никаких эмоций, но в глазах проскользнула искорка, уловить которую был способен только человек близкий и знающий.

— Давай сыграем, Олег. — Глаза человека в черном свитере вдруг стали добрыми, голос смягчился. Он смотрел на своего собеседника так, как смотрят друг на друга закадычные друзья, которые уже давно все сказали друг другу, и им не нужно слов для достижения полного взаимопонимания. — Ей Богу, мы с тобой уже свое отбоялись…

Дорогой костюм долго смотрел в глаза собеседника, будто пытаясь загипнотизировать его, затем откинулся на мягкую спинку стула, залпом опрокинул в себя оставшийся на донышке стакана напиток, и бодро произнес:

— Ладно, пришли мне материалы, я посмотрю. И если соглашусь с тобой, доложу директору.

— Спасибо Олег. Я знал, что ты учуешь дичь. Мы ведь с тобой одной крови.

— Да, ты прав. А знаешь, я тут недавно вспоминал школу, какие мы были тогда восторженные щенки. Нам казалось, что весь мир в наших руках, что весь мир — шахматная доска, наша шахматная доска!

— Но ведь мы с тобой и проиграли неслабо! Помнишь как тогда, в Камбодже…

— Как не помнить. Но ведь и соперники у нас были сильные.

— Это точно. Сильные. Помнишь, как Степаныч говаривал: "хочешь научиться хорошо играть — играть только с сильными соперниками".

— Умный мужик был, царствие ему небесное. Таких офицеров нынче и не осталось почти.

— Да…

Собеседники улыбнулись, глядя друг на друга. За окном кафе прошла шумная стайка молодых людей, одетых как на карнавал в Венеции.

— Как Аня? — спросил человек в черном свитере дружеским домашним голосом, как бы подводя черту и давая понять, что обсуждение дел закончено.

— В порядке, спасибо, — ответил дорогой костюм, его голубые с серым оттенком глаза потеплели. — Сын балбесом растет. Все ему на тарелочке подносишь, а он как должное воспринимает, каплю усилий приложить не хочет. Эх, Ваня, избаловала их Москва, размягчила. Раньше уверен был, а сейчас еще больше уверился: нельзя детей в Москве растить. Ни мужиков нормальных не выходит, ни баб. Нечто среднее к двадцати годам образуется…