— И что говорят ваши инстинкты обо мне?

Он смотрел на нее долгую секунду, будто пытаясь прочесть что-то, видное только ему.

— Думаю, что вам можно верить. Почему — бог его знает. Надеюсь только, что это у меня не кислотный флэшбэк.

— Ваше доверие для меня комплимент. — Незнакомка взяла книжку журнала «Фэйт», сдула пыль с вылинявшей обложки. — И давно вы здесь живете, если можно спросить? Кстати, я, кажется, не расслышала ваше имя...

— Эдди Мак-Леод. Друзья зовут меня Клауди. Малыша зовут Райан. Фамилию его я не знаю, как и он. И спросить можно: я в Городе Мертвых с конца шестидесятых.

— И здесь всегда было так?

Клауди покачал головой, зажигая газовую плитку.

— Так сурово не всегда было, но жутко было всегда. Понимаете, шесть кварталов Нигде посреди большого города! И Нигде — это и в самом деле Нигде! Слышал я кое-какие байки, что в колониальные времена здесь было убежище для контрабандистов, и с тех пор здесь неофициальная «нейтральная зона» для тех, кто по ту сторону закона.

В Гражданскую здесь болтались сторонники конфедератов и прочие крутые ребята. К концу прошлого века тут полно было иммигрантов и босяков. Я лично здесь оказался где-то в шестьдесят восьмом — перебрался, чтобы откосить от призыва. Холодную зиму я не выношу, так что насчет Канады даже и не задумывался.

Незнакомка удивленно приподняла бровь:

— Вы прячетесь здесь, в Городе Мертвых, уже тридцать лет?

Клауди пожал плечами, насыпая растворимый кофе в щербатые чашки.

— На самом деле уже не прячусь — не от призыва по крайней мере. Несколько лет назад я воспользовался амнистией и на этот счет уже не имею трудностей с законом. Но я привык тут жить, и к тому же вряд ли где-нибудь в стране — или в мире — можно найти такое дешевое жилье. Я же не плачу аренду — никто здесь не платит. Община сквоттеров.