Трудно писать о непризнанном гении! Сердце трепещет, электронная самописка дрожит в руке моей! Но наберусь отваги и вплотную поведу речь о Дяде. Звали его Афедрон Митрофанович Опенышев. Для краткости и из родственных чувств я всюду в повествовании своем именую его Дядей. Да-да, с большой буквы! Это – из уважения к его научному величию.

Увы, и в нашем просвещенном XXI веке Теория, выдвинутая Дядей и продолженная мной, не нашла признания, а порой подвергается грубому гонению и осмеянию. На днях, задержав публику в вестибюле бани (для чего мне пришлось запереть наружную дверь), я пытался прочесть лекцию «О возможности существования хвостоголовых гуманоидов на дальних планетах». Не успел я произнести и десятка фраз, как среди слушателей возник нездоровый ажиотаж, затем кто-то вызвал директора, и этот гонитель науки сам раскрыл двери, после чего публика с ехидной поспешностью покинула вестибюль.

Но вернусь к Дяде. Дядя мой не имел ни научных титулов, ни знакомств. С молодых лет он работал калькулятором во Дворце Быта. Единственным его недостатком было обильное курение. Будучи человеком тонкой души, он, чтобы не отравлять дымом сослуживцев, почти все свое рабочее время проводил не в служебной комнате, а в просторном холле Дворца, куда выходили двери различных служб быта. Прохаживаясь там, он любил смотреть сквозь стеклянную широкую дверь на работу парикмахеров. При этом он не раз задавал себе вопрос: для чего людям волосы? Ведь ежели мыслить логически, от них одна морока – их надо мыть, стричь, тратить на них время и деньги.

Однажды его внимание привлекли две симпатичные дамы, ждущие очереди к мастеру. Одна из них шутя сказала другой, что умеет шевелить волосами. И действительно, она, не прикасаясь рукой к голове, кокетливо шевельнула своей прической: все волосы на ее симпатичной головке пришли в некоторое волнообразное движение.