— Эй! — неуверенно позвал Малдер. Скалли опасливо сделала шаг вперед, и луч ее фонаря выхватил из полумрака женщину в смирительной рубашке, забившуюся в угол кровати.

— Я думаю, вы не найдете здесь того, что ищете, — проговорила женщина, безуспешно пытаясь спрятать лицо от света. — Из всех наших тут осталась только я одна…

Скалли подошла ближе и вздрогнула. Если бы не бегающий безумный взгляд, желтые зубы и бледная дряблая кожа лица, Дана под присягой могла бы поклясться, что перед ней не кто иная, — как…

— Салли Кендрик? — с сомнением проговорила Скалли и неуверенно покосилась на Малдера.

Фокс довольно улыбнулся:

— Ну, я же говорил, что эта поездка может дать немало пищи для размышлений!

Женщина на кровати завозилась и села.

— Если вы хотите говорить со мной, велите снять кандалы, — она указала на ножные фиксаторы из сыромятной кожи, сковывающие лодыжки.

— Я полагаю, это на вас надели не без веской причины, — заметил Малдер.

— Безо всякой причины! Я просто-напросто уделила слишком много внимания охраннику, я высосала у него глаз. — Ева хихикнула. — Ну, должна же я как-то оказывать мужчинам знаки внимания! Кстати, вы случайно не хотите проверить меня на IQ? Наверное, :у меня будет где-то под сто шестьдесят. Я была самой умной девочкой в семье…

— Где остальные Адамы и Евы? — спросил Малдер.

— Мы все подвержены суицидальному синдрому. Я единственная, кто остался. Ева-7 скрылась раньше всех, Ева-8 бежала через десять лет…

— Вы — Салли Кендрик? — прервала ее Скалли.

Взгляд женщины стал рассеянным.

— Нет, — проговорила она. — Меня зовут иначе… Но она — это я, а я — это она… Короче, мы все вместе…

— Так это не вы работали в Центре репродуктивной медицины в Сан-Франциско, в восемьдесят пятом году и далее?.. — Скалли все еще не могла поверить.

— В восемьдесят пятом? — лицо Евы дернулось.