шуткой,Прыгай и шали, пока резва,Скоро труд иссушит твои груди,Станет кровь холодной, как вода.Наслаждайся молодой любовью,Суженого крепче обнимай,Счастья час всегда не очень долог,Скоро скажешь ты ему «прощай».Пусть его хранит судьба крутая,От войны и Прорвы оградит,А случится вдруг беда какая,Вдовье сердце память сохранит.Свет и тьма, надежды и печали,Смерти серп и ласки сыновей,В чаше жизни мед и желчь смешались,Но об этом думать ты не смей.Лишь исполнив жребий изначальный,Ты поверишь в справедливость слов:Ничего нет горше и печальней,Чем на белый свет рожать рабов.

– Замолчи! – взорвался Яган. – За такие песни тебе смолы в глотку налить! Хулитель! Пустобрех!

В ответ Головастик затянул другую песню, посвященную непосредственно Ягану и почти сплошь состоящую из неприличных слов. Лишенному поэтического дара Ягану не осталось ничего другого, как швырнуть в певца пустой корзиной. Чтобы утихомирить обоих, я потребовал тишины и, отбивая такт рукояткой топора, грянул во всю силу легких:

Над страной весенний ветер веет.С каждым днем все радостнее жить.И никто на свете не умеетЛучше нас смеяться и любить.Но сурово брови мы нахмурим,Если враг захочет нас сломать,Как невесту, Родину мы любим,Бережем, как собственную мать.

– Вот это да! – Восхищению Ягана не было предела. – Вот это песня! Не хуже, чем марш гвардейской дружины! Неужели сам сочинил?

– А кто же еще, – скромно признался я.

– Вот если бы ее на Настоящем Языке можно было спеть! – мечтательно сказал Яган. – За такую песню никакой награды не жалко.

– Нет ничего проще! – опрометчиво согласился я (вот уж действительно – черт попутал!), и те же самые куплеты были исполнены на Настоящем – то есть на моем родном – Языке.

Хоть у меня и создалось впечатление, что публика ровным счетом ничего не поняла, успех превзошел все ожидания. Даже в холодных, всегда равнодушных глазах болотника промелькнуло нечто похожее на интерес. А уж про Ягана и говорить нечего! Примерно такая же реакция должна сопровождать Второе Пришествие, если оно когда-нибудь состоится: пылкий энтузиазм верующих, прозрение колеблющихся, страх безбожников.



7 из 224