Но мать кляла его, Петра, за то, что он слишком распускает дочь. Когда Ильяна была совсем маленькая, то она непостижимым образом забралась на крышу бани и восторженно кричала подбежавшим перепуганным родителям, что сейчас достанет с неба пушистое облако, чтобы на нем можно было спать зимой, а потом верхом на Волхи ускакала в лес. Конь заплутал там, она же вернулась. Потом она постоянно канючила, требуя у родителей собственную лошадь, и те не удержались, преподнесли ей потом жеребенка. И с тех пор она заладила:

- Когда я буду ездить на своей лошади? - Она так долго ждала, когда наступит момент...

И теперь она собирается помочь матери? В чем?

Проклятье!

Саша быстрым шагом вошел в ворота и столкнулся с Петром. Он сразу заметил, что тот как-то странно смотрит в сторону.

- Ты чего туда уставился? - поинтересовался Саша удивленно.

- Ничего, так...

- А чего это у тебя ведро в руке?

Черт возьми, он совсем забыл про это проклятое ведро! И в самом деле, глупо! Он даже не заметил, как веревка больно врезалась в пальцы. Наконец Петр, поняв, что камень за пазухой лучше не держать, выложил:

- Саша, ты знаешь, с Ильяной что-то происходит не то!

- Что?

- Я даже не знаю!

- Но с чего ты взял это?

- Просто мне так кажется...

*******************

Иногда логика Петра была просто убийственна. Иногда она не казалась столь убедительной. Сейчас ему просто передалось беспокойство Эвешки - та давно заметила, что с дочерью что-то не все в порядке. Впрочем, думал Саша, это можно понять - если бы у Петра был сын, то он заметил бы неладное первым. Вообще-то Петр всегда был сорвиголовой. Саша отлично помнил, как Петр блистал своей удалью в Войводе. Задира, азартный игрок, любитель хмельных медов, говорили, что не было в Войводе женщины, с которой Петр Кочевиков не был бы близок когда-то. А когда Петр немного остепенился, женился, то ему страстно захотелось иметь сына. Но Бог-то он есть на небе - очевидно, он решил, что сын от такого отца все равно ничему хорошему не научится и потом послал ему дочь.