- Я вас не трогаю прошу меня не трогать, - быстро сказала Валюська без точек и запятых, хотя очень хорошо знала знаки препинания и считалась первой препинальницей еще с пятого класса.

- Дурак, на Евгения ни капельки не похож, - это Валюська договорила уже про себя, рывком вылезая по пояс в окно. - И из-за него все паровозы кончились. Лак проклятый...

Паровозы кончились, зато начались деревья, деревенские домики и сторожихи с зелеными флагами, которые постоянно опаздывают к поездам и на бегу, утираясь, доедают творожники. Валюське вспомнилась дача, дорожки, музыка, как по вечерам становилось кого-то жалко, и как она познакомилась с Евгением.

- А теперь Евгений - мой жених, - с гордостью сказала она ветру, подставив левую щеку и ловя искры с паровоза. - Мой жених-них-них. И я еду к жениху, к жениху-ниху-ниху.

Поезд сейчас же подладился и с готовностью стал отбарабанивать такт. Деревья насмешливо качались, потому что Валюська такая молодая и уже невеста. Это от ветра. - Вели им, чтобы перестали, - приказала Валюська ветру. Ветер послушался, и деревья перестали качаться и кончились совсем. Пошли разноцветные шоколадные обертки полей, - это все мои владения, - рассказывал ветер, и когда тебе надоест музыканить с поездом, то летим со мной, - со мной, со мной!

Валюське еще не надоело, а поезду надоело отбивать две четверти, и он забарабанил триолями.

- Тараты-караты-куплю аппараты, и траты, и браты, и грома раскаты, слова подобрала Валюська, поезд согласился на тараты-караты, и в знак согласия дал длинный свисток.

- Тюрюпю, два-два-два, - стремительно загромыхал в ответ мост, три-три-три, дры-дры-дры, дру-дру-дру, - и косой решеткой зазеленил в глазах, подсверкивая рекой и узкими кусками тусклого песка. Мосту хотелось - хотелось подольше, но поезду нельзя было задерживаться, поезд вез Валюську к жениху, к жениху, тараты-караты, и баты, и маты...