- Послушайте, а вы-то сами не еврей случайно?
Всю весёлость словно бы сдуло со старичка, и он ответил размеренно и торжественно, словно клятву давал:
- Нет, к глубокому сожалению, я не еврей. Ни случайно, ни намеренно.
Всех так и покоробило от этого "к сожалению".
- Тогда почему ты их так защищаешь? А, плесень водяная? полюбопытствовали слева.
- А что, может быть, он и видел от них добро, - дама презрительно усмехнулась.
- Да-да, ему сам Суркис на прошлые выборы мэра аж полкило гречки подарил, наверное, - воспрянул духом длинношеий.
- Или путёвка в Израиль заготовлена. От "Моссада"...
Вопреки этим одиночным стараниям, на этот раз вагон не поддержал нападения. Все ожидали, что ещё скажет старик. И он сказал:
- Нет, не на выборах от Суркиса, но от других евреев я видел очень много добра, - тут голос старика словно бы треснул, и он сказал гораздо тише: - Они мне, можно сказать, жизнь сохранили.
- Чего-чего? - не поняли в дальнем конце вагона.
- Жизнь ему оставили, вот чего, - загалдели те, кто поближе.
- Не оставили, а сохранили, - строго и гораздо громче уточнил старик.
- Ну, знаете, уважаемый, вы уж тут не сочиняйте, понимаешь ли, - вновь возмутилась округлая тётка. - Что некоторые идиоты во время войны головой рисковали, спасая этих от Бабьего Яра - такое я слышала. Но чтоб кого-то спасали евреи!..
- Жизнь сохранили...
- А, всё равно! Это уж слишком! Не выдумывайте.
- Не верите? Хотите, расскажу? - спросил старик.
- А что, это идея! Ладно, давай, заливай! Расскажи, как тебя облагодетельствовали. Поделитесь, будем знать, - зашумели пассажиры, но быстро смолкли и приготовились слушать. Старичок обвёл их внимательным взглядом и поведал следующую историю:
- Дело было в начале войны. Не здесь было, в Кизляре.