
Улица слегка изогнулась и сузилась. Впереди показались кроны деревьев. «Королевский сад!» – вспомнил я схему города и заметил двух человек. Одетые, как одеваются где-нибудь в Люберцах, парень и девушка шли мне навстречу. Они ворковали и улыбались, и в этой пустыне были похожи на ангелов. Хухр крутился и, делая ножками «кренделя», напропалую кокетничал.
Я думал спросить: «Извините, где бы сфотографироваться на документ?» Минуту назад я бы так и спросил, не задумываясь… Но в нужный момент все куда-то девалось, кроме двух исковерканных слов: «фоутограф» и «докьюмент». Их я и предъявил изумленным прохожим в сумбурном англо-немецком контексте (Служил в Германии, когда там стояли войска, но, пожалуй, как следует, не владею и русским). На меня поглядели с сочувствием. Парень с девушкой, догадавшись, чего я ищу, вразумляли меня по-английски. Не понимая ни слова, я каким-то чутьем «ухватил» общий смысл. Потому что и на родном языке ничего не поймешь, пока твои мысли и мысль собеседника не «войдут в зацепление». Вообще, разговор происходит на подсознательном уровне. А слова – лишь сопутствующие шумовые явления.
Вот о чем говорили мне «ангелы»: «Сэр, простите, но ведь уже почти полночь! Сейчас все закрыто. Утром пойдете на станцию Паддингтон (это здесь рядом) и там вам сделают фото».
