Я вспомнил, что давно не смотрел на часы, а ощущение времени потерял где-то в небе на пол пути к «Садам Сассекса». В замешательстве, я бормотал благодарности: «Филен данк!», «Гран мерси!», «Сесе!», «Палдиес!», «Грацие!»… – на всех мыслимых языках, исключая английский. Ребята уже отошли, а потом, оглянувшись, спросили: «Вы знаете, куда вам идти?». «Я!», «Я!», «Я!» – завопил я истошно немецкое «да». И поправил себя: «Да!», «Иес!», «Иес!». Они еще раз оглянулись, улыбнулись, подбадривая, и «зацокали» своею дорогой. Стало весело: я вдруг почувствовал Лондон, как чувствуют чай с молоком в теплом гнездышке, где стрекочет сверчок и… ласково улыбается Диккенс.

Когда я вернулся, в гостинице уже спали – даже портье.

Не хотелось ложиться, но и бодрствовать в это позднее время не было смысла. Завтра тяжелый день. А силы надо беречь.

Автоматически разделся и лег под теплое одеяло-матрасик. Чтобы заснуть, у каждого – своя колыбельная, свой рецепт от бессонницы. Готовясь ко сну, я чаще всего, вызываю картины, радовавшие мою лейтенантскую молодость:

Сегодня я вспомнил, как в первый раз попал за границу: не куда-нибудь – в настоящий Китай.

Поезд пришел в Порт-Артур поздно ночью. Нам, только что выпущенным лейтенантам, уже кое-что было известно об этом местечке по истории и знаменитой книге Александра Степанова. Во всяком случае, больше, чем о таких больших городах, как Харбин, Мукден или Дальний (Дайрен), где мы останавливались по дороге сюда. Там были громады вокзалов, широкие привокзальные площади и шумные улицы, кишащие черными френчами и велорикшами.

Станция назначения была крошечной и пустынной. Неподалеку горело несколько фонарей. Еще несколько огоньков виднелось вдали. И все.

Нас построили и повели по медленно поднимавшемуся в гору шоссе. Справа стояла крутая гора. А слева, за невысоким каменным парапетом зияла промозглая пустота, как будто мы шли по кромке, где оторванный от планеты ломоть отчалил в космос. С той стороны шел неприятный дух, словно вывернутые потроха Земли, накрытые ватой тумана, слегка смердили.