Привыкнув к новому запаху, мы перестали его замечать.

Раздались дикие крики и рык: своим приближением мы нарушили сон зоопарка. Звери и птицы выражали нам недовольство. Теперь под ногами был гладкий асфальт. Мы приблизились к месту, где нас ожидал ночлег.

А на утро увидели «Новый город», напоминавший четко размеченный парк. Большинство улиц-аллей этого чужого китайцам селения служило зернохранилищами. Зерно ковром покрывало асфальт. В плохую погоду сверху клали циновки. А в хорошую – предоставляли южному солнцу инициировать созревание.

Неподалеку распластал свои крыши-крылья буддийский (а точнее японский синтоистский) храм. Для машин оставили несколько улиц, хотя чаще всего по ним ездили таратайки с возницами, держащими наготове сачки: низкорослые лошади не должны были уронить на дорогу ни крупинки драгоценного удобрения: ведь надо было исхитряться, прокормить миллиардное население.

Туман рассеялся, открыв широкую бухту с гниющими по берегам водорослями. Водное пространство охватывали с двух сторон синие сопки. Где-то между ними находился проход в Желтое море. А на одной из вершин крутилась «вертушка» радиолокационной антенны. Я набрел на любимую тему и начал смаковать подробности.

Я представлял себе, как мы затаскиваем на утес и собираем громоздкие антенные секции. Шумело море, ревели тягачи, ветер заглушал команды.

Вот уже там наверху, разгоняя тучи, вертится, машет крыльями рукотворная исполинская птица антенны. Неземной визг разрядов, запах озона, скрипы ржавой громадины вызывают небесных духов на разговор. А внизу уютно тарахтит дизель электростанции – и я засыпаю.

II. Чай с молоком

1.

Ночь «прошла» быстро. Встав и умывшись, я огляделся. В номере было все, что требовалось цивилизованному человеку: телевизор, холодильник, регулируемый калорифер и прочее.