В своем поместье я нашел возможность применить свои познания на пользу отечества и своих крестьян, и тихая, спокойная жизнь губернского помещика нисколько меня не тяготила. Правда, первый год я частенько вспоминал былые времена, полные таинственных приключений и значительных событий, участником которых мне доводилось бывать. Но к концу года со мной все же случилось нечто заслуживающее того, чтобы об этом рассказывать.

Отобедав, я кушал кофей и обдумывал распоряжения, которые надлежало мне успеть в тот день отдать. Внезапный крик, раздавшийся в людской, прервал мои мысли. Через минуту в столовую вбежала дворовая девка и с криком:

— Батюшка барин, домовые, нечистая сила, из щелей повылазили, спаси, господи! — бухнулась на колени.

Сурово отчитав ее за суеверие, я попытался дознаться, что же все-таки произошло. Ничего толкового добиться мне от нее не удалось. Она лишь причитала.

Я наметил себе заняться этим делом после, но внезапный шум за окном привлек мое внимание. Заинтересовавшись происходящим, я вышел на балкон. Прямо посреди двора стояли четыре какие-то личности, весьма авантажно одетые.

Снизу донесся голос Ферапонта, дворника:

— Барин, батюшка, немцы какие-то пришли, невесть откуда, что прикажете?

Я приказал проводить этих «немцев» ко мне. Странное, почти неприличное зрелище открылось взору, когда эти четверо, развязно глядя по сторонам, вошли в мой кабинет. В одной из них я сразу признал даму: из-под ее слишком короткого цветастого исподнего торчали непристойно обнаженные ноги. Более на ней ничего не было. Меня сразу поразила естественность, с которой она держалась. В такой одежде можно испытывать либо глубокий стыд, либо наоборот — держать себя вызывающе бесстыдно. Она же, как и не замечая, во что одета, с добродушным интересом рассматривала меня, и слабая улыбка ее выражала ненавязчивое дружелюбие, Нынче, когда я вспоминаю об ней, она, право, видится мне падшим ангелом. Полагаю, такие видения посещали монахов и отшельников в пустынях.