Тот, который был одет поприличнее и, казалось, бывший у них за предводителя, откашлялся и с некоторой торжественностью, глядя почему-то на потолок, медленно подбирая слова, произнес:

— Э-э-э… милостивый государь! Смею… э-э… надеяться, наше… э-э… внезапное вторжение в вашу квартиру, простите, в вашу усадьбу… Ну, в общем, мы не причинили вам, так сказать, большого беспокойства? Смею вас заверить, что мы… э-э… не станем пребывать здесь долго, невзирая на всю приятность окружающей нас обстановки, ибо через некоторое время вынуждены будем исчезнуть.

После этой фразы все они отчего-то заулыбались, а второй, похожий на бродягу, пренеприятно осклабился и грубо рявкнул:

— Ну, даешь, старик!

Меня прямо-таки передернуло от его голоса, жеста, интонации.

Довольно сухо я осведомился:

— Что же вам угодно, господа?

— Сначала разрешите представиться… Честь имею представить своих друзей, — не слишком внятно сказал первый. Он обернулся в сторону своей спутницы и произнес:

— Марина… — а потом вороватым каким-то полушепотом: — Как там тебя?

— Павловна, — сказала она и насмешливо улыбнулась.

Почти уже готовый признать в первом человека нашего круга, я был неприятно смущен таким обращением с дамой.

Мой гость протянул руку в направлении другого своего спутника.

— Валентина Петровна! — сама выкрикнула вторая особа, которую я вначале принял просто за юношу из-за надетых на нее брюк, короткой стрижки и угловатой фигуры.

И, наконец, обратившись к последнему, он солидно произнес:

— Владимир Иванович!