Вова тем временем продолжал в свойственной ему манере:

— Вот, первые две цифирки — часы показывают, потом две минуты, а последние — секундочки.

Я вынул свой брегет и, открыв крышку, показал Вове.

— Однако, сударь, время сейчас — половина пятого, а на вашем брелоке обозначено 16 и 29.

— Ваше превосходительство! — фигляр вытянулся во фрунт и, выпучив глаза, отрапортовал: — Новейшая бесстрелочная система парижского мастера Жана Поля Бельмондо. После полудня счет времени продолжается до 24 часов. За всю жизнь мастер успел сделать лишь два экземпляра. Один у французского короля, второй будет у вас, если сойдемся в цене. Секрет изготовления часов со смертью мастера утерян.

Я уже хотел было резко оборвать его, но тут секундные цифры подошли к 59, обратились в двойной нуль, а обозначавшие минуты цифры 2 и 9 переменились на 3 и 0.

— Назовите вашу цену, — воскликнул я, охваченный желанием обладать этим необыкновенным предметом. В этот момент я был готов уплатить любые деньги.

— Не спешите, ваше превосходительство, — осклабился Вова. Он нажал одну из нескольких, имевшихся на часах мельчайших кнопок, и все бывшие ранее цифры исчезли, а взамен их появились новые цифры и буквы. — Итак, продолжал Вова, — перед вами последние две цифры года, месяц и число.

Всмотревшись, я не мог сдержать улыбки. Правильно был обозначен год и только.

— Нынче у нас осьмнадцатый день июня, сударь, а по вашему так уже июль начался, — сказал я не без насмешки.

Вова смутился.

— Что вы говорите? Этого не может быть. — Он хлопнул себя ладонью по лбу. — Ах, черт! Забыл про старый стиль! — И, нажимая на кнопочки, поправил дату.

— А теперь, — сказал я уже открыто смеясь, так как оба слова, июнь и июль, были написаны с «иже», — не соблаговолите ли исправить ошибку грамматическую.