Комната, куда проводили мужчин, помещалась прямо за перегородкой, и мне слышно было, как очень скоро у них начался довольно громкий спор, суть которого была мне не вполне ясна, ибо множество слов напоминали исковерканную на русский лад латынь. Время от времени они прекращали свои раздоры, но лишь затем, чтобы дружно обругать мои гусиные перья.

Наконец Александр что-то доказал Вове, после чего тот долго и скверно выражался.

Позже ключница, подглядывавшая за барышнями, рассказывала мне, что те с охами и ахами перемерили по очереди все принесенные им платья и всё жалели, что их никто из знакомых не увидит.

— Поди, каждой охота в барском платье покрасоваться — добавила Глашка, отличающаяся большой рассудительностью.

Несколько времени спустя все собрались в гостиной. Молодые люди были необычно, даже торжественно, серьезны. Девицы же прыскали в ладошки и отворачивались, едва взглянув друг на дружку. И, право, было отчего, даже я не сумел сдержать улыбки. Одеты они были так же неумело, как куклы моей трехлетней племянницы. Было совершенно очевидно, что они чуть ли не впервые видят модную одежду, и я обрадовался своей выдумке. Их происхождение больше не могло быть для меня загадкой.

Я предложил им на выбор несколько порядочной величины бриллиантов. Однако вся компания казалась крайне разочарованной.

— Только такие маленькие? — обиженным голосом произнесла Марина. В новой одежде обнаженные ноги не лезли прежде всего в глаза, и я мог спокойно рассмотреть ее лицо. Красота его произвела на меня сильное впечатление. Я, помню, собрался было сказать ей комплимент, но тут Вова резко выпалил:

— Не пойдет! — и я вспомнил, среди кого нахожусь.