По этому старинному обычаю никто из иноземцев не смел торговать в Королевстве, пока кто-либо из королевской семьи не проверит качество товара и не даст высочайшее дозволение. А за это королевскому родственнику полагалось забрать товару, сколь унесёт. Купец сильно сомневался, что юный принц сможет оторвать от причала хотя бы одну из драгоценных, фарфоровых, сделанных по передающимся из поколения в поколения рецептам ваз, но тем не менее – он оставался при хорошем барыше. Ведь что такое первым оказаться на рынке со своим товаром, успеть сорвать самые высокие цены – это вам сможет объяснить только торговец, сын, внук и правнук торговцев. А посему, едва их высочество соизволили пройти к соседнему кораблю, где приторно улыбающийся толстяк призывно манил к ярким, ослепительно пёстрым тканям и коврам, он облегчённо выпрямился и тут же негромко крикнул в сторону еле заметно покачивающейся за его спиной галеры.

– Сегодня нам сопутствует удача! Разгружай! Живее! Вполглаза поглядывая на суетящихся матросов и грузчиков, чьи спины враз залоснились от пота, купец растирал разнывшуюся от долгой и неудобной позы поясницу и с некой смесью злорадства и сочувствия наблюдал, как маленький принц брезгливо ткнул пальчиком в тусклое пятнышко на одном из ковров и затем, величественно задрав курносый носик, проследовал далее. Обладатель тканей пробовал было упасть в ноги, но двое гвардейцев в ослепительно сияющих на солнце доспехах скрестили перед ним короткие пехотные копья. Один красноречиво указал – на корабль, и жалобно причитающему, растирающему слёзы толстяку осталось только подчиниться и убраться прочь. Да, теперь остаются только Малые Земли. А туда не только путь длиннее и куда опаснее, так ещё и денег тех не возьмёшь – победнее там. Купец отвернулся, в который раз скороговоркой вознёс молитву Ясноликой, что у него с первого раза получилось проторить торговый путь в эту варварски богатую страну, и принялся следить за разгрузкой.