Джеймс который раз осмотрел свою работу, и наконец остался доволен. Немолодой уже слуга, приставленный к принцу, он придирчиво всмотрелся в сияющие пряжки на замшевых туфельках и кивнул. Двое лакеев тут же сорвались с места и бесшумно куда-то испарились. Король Карл суров – раз идёшь медленно, то либо от работы отлыниваешь, либо и вовсе к ней не гож. А посему слуги, привратники и прочая челядь подбиралась из молодых да проворных, к вящему удовольствию церемонимейстера, и носились по дворцу и службам как ошпаренные. Из соседней комнаты донёсся уже начинающий ломаться голос принца.

– Эй, бездельники! Полотенца! За долгие годы службы Джеймс прекрасно, едва ли не лучше, чем свои собственные, изучил вкусы и прихоти августейшего хулигана, а посему тут же поспешил в роскошно отделанную ванную. Здесь, утопая в пене огромной, на полкомнаты ёмкости, беззаботно болтал ногами принц Фредерик – старший и пока единственный (не считая младшего Гуго, да сжалятся над ним боги, а принцесса Берта не в счёт), наследника престола. Брызги взлетали до потолка, а покорно стоящий подле лакей не смел даже и голову в плечи вжать. Служба – что тут поделаешь; зато и платят втрое против других мест. И никто не смел нарушить этот старый закон. Впрочем, Фред (как мысленно называл своего будущего короля слуга) особой зловредностью не отличался. Мальчишка как мальчишка. В меру беззаботный, в меру шаловливый. Зато когда племянник Джеймса попал в беду, востроглазый принц сразу вытащил из еле заметно – как раз в меру – опечаленного слуги подробности и парой фраз уладил всё с королевским прокурором. Так что – грех жаловаться, как говорится. Джеймс в меру сил своих покрывал мелкие шалости принца, а мальчишка, не так часто видящийся с отцом, запросто обращался с ним и позволял весьма много старому, с его точки зрения, слуге. Куда как хуже приходится увальню Майку, – подумал слуга, надевая на августейшую ножку светло-бежевый, тончайшей шерсти носок. Тот при принце Гуго.