Бобер был худым, длинным и внешне хрупким человеком с воробьиной грудью, лет сорока с лишним. Щеки у него ввалились, отчего лицо напоминало изображение смерти. Большие желтые зубы торчали под углом, что и послужило причиной для клички. Волосы Бобер красил в неимоверный оттенок коричневого цвета, как у дешевых ботинок, голос имел пронзительный и монотонный. Неизвестно, где Бобер мог так одеваться, но он носил одежду в стиле чуть ли не тридцатых годов. На нем было слишком много больших желтоватых бриллиантов, и он заливал себя одеколоном. И тем не менее у этого необычного человека никогда не было, как говорили, меньше трех женщин. И красивых. А необъяснимая любовь к Бобру заставляла этих женщин все время переживать и мучиться.

Внимание Бобра к новой блондинке натолкнуло Эла на мысль. Он подошел к ним в разгар беседы и взял девушку за руку.

— Я позаимствую у тебя эту девочку на пару минут, Бобер.

— Э, э, ты что, Эл! — забеспокоился тот. Девушка захихикала.

— Мне нужно потереть спину, Бобер. А что, хорошая, сильная вроде, с работой справится. Правда, моя сладенькая?

Блондинка снова захихикала, и Бобер подал голос:

— Ну какого ты дьявола, Эл?

Эл посмотрел ему прямо в глаза:

— Не хотел бы я думать, что ты такой эгоист.

— Я? Да ты что, Эл. Я в том смысле, что мы сидели, разговаривали... Давай-давай, Эл.

Быстрым мускульным усилием Эл поставил девушку на ноги. Она презрительно смерила Бобра взглядом.

— Тоже мне, геро-ой, большая ши-ишка, — протянула она.

— Будь хорошей девочкой, сделай одолжение человеку, — льстиво произнес Бобер.

Эл повел девушку за руку в спальню и закрыл дверь.

Она выдернула руку:

— Слушай, никакую спину я тереть не буду!

— Как тебя зовут, дорогая?

— Гретхен Лэйн.

— И сколько тебе, моя милая?

— Мне?.. Двадцать один.