Их начальника легко было узнать. Он ехал в повозке, и разодранный шелковый плащ раздувался от ветра за его спиной. Он был крупнее своих воинов, с рыжей бородой, почти римским носом, и еще более жестоким выражением лица. Проводник-туземец рядом с ним вскрикнул и отпрянул назад, но нойон Токтай продолжал свой путь, глядя на Эверарда немигающим кровожадным взором.
- Я приветствую незнакомцев! - громким голосом произнес он, когда вновь прибывшие остановились в нескольких шагах от него. - Какие духи привели вас к нам?
Эверард ответил на лающем, но безукоризненном монгольском:
- Приветствую тебя Токтай, сын Батыя. Да будет на то воля Тэнгри [Тэнгри (монголъск.) -, небо, небесный дух, высший представитель всех сил природы.], мы пришли с миром.
Это произвело эффект. Краешком глаза Эверард заметил, как монголы потянулись за амулетами и начали делать различные движения руками от сглаза. По всадник слева от Токтая быстро обрел самообладание.
- Ах! - сказал он. - Значит путешественники с запада уже побывали здесь раньше. Нам об этом ничего не было известно.
Эверард повернулся. Китаец был выше ростом любого из монголов, с почти белой кожей, холёными руками и тонкими чертами лица. Одетый почти так же, как остальные воины, он был безоружен. Ему можно было дать лет пятьдесят, больше, чем нойону. Эверард слегка поклонился в седле и обратился к нему на северно-китайском диалекте.
- Достопочтенный Ли Дай-цзун, как ни печально, что такой ничтожный червь, как я, противоречит столь уважаемому человеку, но должен сказать, что мы пришли из великого государства далекого юга.