- До нас дошли слухи, - ответил ученый. Он так и не смог до конца скрыть своего волнения. - Даже здесь, на севере, мы слышали много удивительных рассказов о далекой, прекрасной стране. Мы ищем эту страну, чтобы передать братский поклон вашему царю от великого Кагана Хубилая, сына Тули, сына Чингиза, попирающего землю своими стопами.

- Мы слышали о Велцком Кагане, - как бы вскользь произнес Эверард, - а также о Калифе, Папе Римском, Императоре и прочих менее именитых властителях. - Ему приходилось как можно тщательнее подбирать слова, чтобы, с одной стороны, не нанести открытого оскорбления китайскому владыке, а с другой - как бы невзначай поставить его на место. - О нас же почти ничего не известно, так как наш повелитель сам не ищет мирской славы и не желает, чобы она пришла к нему из чужих краев. А теперь разрешите представиться мне, недостойному. Мое имя - Эверард, и хоть по внешнему виду меня можно принять за жителя России или запада, это не так. Я пограничник.

Пусть-ка поломают голову над тем, что это значит.

- Немного же людей в твоей свите, - резко бросил Токтай.

- Зачем нам свита? - удивленно ответил Эверард, стараясь говорить как можно непринужденней.

- И вы путешествуете далеко от родины, - вставил Ли.

- Не далее монголов, достопочтенный, когда они маршируют в киргизских степях.

Токтай взялся рукой за эфес сабли и окинул патрульных пронзительным настороженным взглядом.

- Пойдемте, - сказал он. - Я буду принимать вас, как послов. Разобьем лагерь и выслушаем слово вашего повелителя.

3

Солнце, нависшее над западными пиками гор, посеребрило их снежные вершины. Тени удлинились, опускаясь в долину, лес потемнел.

И лишь небольшая лужайка, казалось, осветилась еще ярче. Вокруг стояла такая тишина, что каждый звук слышался особенно отчетливо: быстрое журчание ручья, плеск воды, звон топора, хрупанье лошадей, пасущихся в высокой траве. В воздухе пахло дымом костра.