– Эй, парень! – окликнули меня в спину с вахты. – Тебе ж не туда!..

Я остановился так резко, будто мне выстрелили в спину.

– А куда? – осведомился я, оборачиваясь.

Между тем проклятые часы все били, и по количеству их ударов выходило, что в сутках уже не двадцать четыре, а все тридцать шесть часов.

– Приемная находится на последнем этаже, – пробурчал пожилой. – Ты это… дуй туда на лифте!

Нет, здесь, видно, никакое не учреждение, а самый обыкновенный дурдом! И больных здесь лечат исключительно трудотерапией. Одевают их в форму охранников и ставят на вахту, чтобы они измывались над посетителями по полной программе, вырабатываемой их шизофренической фантазией.

– Вы что – серьезно? – не выдержал я.

– А по-твоему, мы шутим? – сдвинул брови пользователь рации. – Вот если бы за каждую шутку нам давали премию, то мы еще могли бы шутить. Мы бы вообще тогда сплошные анекдоты травили всем входящим и выходящим… Но нам, извини, за юмор ни… гхм… ни гроша не платят, так что двигай на последний этаж, да побыстрее, а то у нас через полчаса обеденный перерыв начнется…

Я ничего не ответил на эти сомнительные доводы. Я просто повернулся и двинулся к дюралюминиевым дверцам в центре зала, но меня опять одернули.

– Да вам не туда, юноша, – с досадой сказал Крис. – Там же туалет, а не лифт.

– Причем дамский, – ухмыльнулся охранник с рацией. – А лифт дальше, с правой стороны…

Слушайте, куда я вообще попал? Может быть, как в одном хичкоковском фильме, здесь все сплошные психи – и больные, и медперсонал? Только первые – психи явные, а вторые – скрытые?..

А иначе как объяснить столь нелепое расположение служебных помещений? Какому изощренному уму пришла в голову гениальная идея задвинуть приемную как можно дальше от входа и, следовательно, от внешних посетителей?