Оттого я и говорю себе: глупо, глупо, глупо! И продолжаю вспоминать, потому что забыть было бы еще большей глупостью и даже подлостью по отношению к тем, кого уже нет.

Стараюсь оттеснить на задний план памяти тщеславное - рукоплескание толпы потомков, награды и отличия, которых я удостоился по возвращении. Стержневая основа воспоминаний глубже и значительней. Для нее не найти иного определения, кроме единственно возможного: дружба. Как жаль, что это слово затерто от неумеренного применения!

Я не однолюб. Но лишь одного человека мог бы по праву назвать другом. У него же, помимо меня, было немало друзей. Они разбежались, как только с ним случилась беда. А я остался. Впрочем, об этом позже.

Лен - так звали моего друга - не был исконным землянином. Он родился на союзной планете в созвездии Лиры. Как раз тогда ученые пришли к выводу, что в биологическом плане человечество деградирует. Чтобы остановить вырождение, нужна была свежая кровь: генофонд землян требовал обновления. И с лирийцами, близкими по генотипу к людям, заключили договор о генетическом обмене. Так Лен попал на Землю.

Его усыновила бездетная супружеская чета. Повзрослев, он мало чем отличался от коренных землян. Лишь заостренный нос, узкие плечи и пронзительный блеск неестественно крупных черных глаз выдавали в нем инопланетянина.

Я познакомился с ним во время войны на первом цикле космофизического практикума.

Это была вторая, и последняя, галактическая война...

Говоря "во время войны", я допускаю неточность: надо было сказать "еще во время войны". Война, то затухала, то разгоралась вновь. Что бывает иначе, мы не знали.

Нам противостояли Кривые миры - так мы их называли. Возможно, Кривыми мирами они называли нас.

Две планетные ассоциации стремились уничтожить друг друга. Рано или поздно им бы удалось это сделать. И если все же не удалось, то исключительно благодаря Лену.