След от щупальца.

Он перевел взгляд на болото. Впрочем, это пожалуй, нельзя было назвать болотом: просто большая, почти идеально круглая яма, затянутая черной водой. Поверхность ее уже успокоилась, успокоилась на удивление быстро, и на темной гладкой поверхности не было видно ни малейшего волнения…

…несмотря на сильный ветер?

Позади раздались громкие, утробные звуки: биолога тошнило. Он уже не пытался очистить лицо — желтые следы грязи почти не уменьшились, словно бы въевшись в кожу, — и согнувшись, извергал наружу содержимое желудка. Виктор отвернулся. И нерешительно тронул Аду за плечо.

Он прекрасно знал, как помочь раненому или потерявшему сознание — но при виде пострадавшей женщины испытывал непонятную робость. Что делать? Так, привести в чувство… ампулу с раствором аммиака? Теперь ввести стимулятор…

Предплечье между тем болело все сильнее. Кожу в месте, где ее коснулось щупальце, жгло, будто обожженную кислотой. Впрочем, умение контролировать боль усилием воли знакомо каждому военному, это основа основ, изучаемая еще в "курсе молодого солдата"…

Ада застонала и села, неуверенно опираясь на левую руку. Правую она поднесла к лицу, медленно, нерешительно.

— Оно… оно ударило меня… Ткнуло в лицо…

Голос звучал слабо; она находилась на грани нового обморока. Виктор вгляделся ей в лицо — и похолодел. На нежной, нетронутой загаром коже (как у нее получилось — при здешнем-то солнце?) отчетливо проступал ярко-красный след, похожий на удар плетью. Ярко-красный след, покрытый желтой слизью.

"Обезболивающее. Прежде всего — обезболивающее. Потом слой антисептика на рану, антигистаминная инъекция… странно, если от этой дряни не наступит анафилаксии… Потом повязку. Проклятие, с замотанным лицом она не сможет идти… Глаза. След идет точно через глаз!"