Виктора чуть не стошнило от одного только взгляда на собственную конечность, багрово-синюю и распухшую.

"Яд. Тварь в болоте убивает добычу ядом".

Виктор твердил эту успокоительную фразу — потому, что второй вариант был гораздо страшнее. Если только это… нет, не думать. Поскорее добраться в поселок, а там — врачи, и мощная диагностическая система, и антидоты… Любые антидоты. Главное не сбиться с тропы, проложенной взбесившимся вездеходом.

Он успел пройти метров сто, когда сознание вновь погасло. Он даже не заметил, что шагах в пятидесяти, в зарослях кустарника, затаилась невысокая коренастая фигура.

Воин был очень молод — конечно, по меркам землянина. Молод и худощав. Он двигался с той особой пластичностью, что отличает обитателя леса, выросшего среди постоянной, привычной опасности. С той, что когда-нибудь появится и у рядового Киндинова — конечно, при условии, что он останется жив…

Воин был осторожен — и потому не сразу показался из зарослей. Чужаки начали войну? Они никогда не заходили в эту часть леса, тем более — поодиночке. Этот чужак — лазутчик? Надо поднимать тревогу?

Пропустить глупого пришельца мимо себя — и со всех ног в деревню!

Нет…

Воин-чужак шел чуть пригнувшись, выставив вперед свое опасное, убивающее на расстоянии оружие. Но — его глаза! Глаза чужака смотрели куда-то вдаль, в одному ему видимое… и он шатался от слабости.

Воин осторожно шагнул навстречу. Настороженный, готовый мгновенно броситься наземь, уходя от веера огня…

Измазанная грязью одежда и безобразно распухшая, кое-как перевязанная рука были видны еще издали. Ну а когда ноздрей воина коснулся острый запах, он понял все.

Надо было торопиться.