… Сознание возвращалось медленно, будто нехотя… он словно бы видел себя со стороны — бледного, съежившегося человека в пятнистой одежде, судорожно сжимающего раненую конечность.
Его грубо схватили, прижали к каменной плите, лишив возможности двигаться… боль была ужасающей. Грубый деревянный стилет раздвинул края раны, и на первый взгляд, там не было ничего необычного — только лишь влажная, чуть тронутая гнойной пленкой красноватая плоть. Но тут сгорбленный знахарь достал из своей сумки неширокую деревянную лопатку, и — словно в бездушную мертвую массу, ткнул ей в рану.
Виктора подбросило, изогнуло дугой в тщетной попытке освободиться. Впрочем, рвущая жилы боль была далеко не самым страшным. Он вывернул голову, стараясь не видеть и не запечатлевать в памяти то, что открылось там…
… в широкой, похожей на карман полости, по бокам такой же красной, а дальше — белоснежной, там, где кончались мышцы и начиналась кость — копошились блестящие, ярко-зеленые кольчатые черви. Когда инструмент знахаря открыл их обиталище, твари приподнялись и угрожающе выставили вверх острые, чуть подрагивающие головы.
Знахарь быстро всунул туда нечто, отдаленно напоминающее грубо слепленную желтую таблетку — и тут же закрыл рану, зажав ее края. Тут же метнулись чьи-то ловкие руки, перетянули рану тряпкой, узкой и длинной… он с удивлением опознал в ней старый, до крайности грязный бинт.
— Постойте! Уберите их, уберите… он пытался протестовать, но туземка быстро завязала края бинта и грациозно отпрыгнула в сторону. Будто от зараженного.
Он и есть зараженный…
Держащие его руки внезапно разжались. Солдат испуганно вскочил…
… его сознание по-прежнему двоилось: он чувствовал, что все это происходит с ним — и одновременно видел себя с стороны, стоящего в кольце туземцев и испуганно озирающегося.
Старый колдун что-то сказал. Посмотрел на него, повторил непонятное слово — и ткнул пальцем в сторону лесных зарослей. Виктор недоуменно посмотрел: колдун требует, чтобы он ушел? Жест дикаря недвусмысленно указывал в ту сторону, где осталась база. Но он же слаб, он измучен горячкой, он не сможет пройти даже километра. Да что там километр — и пятьсот метров станет для него сейчас немыслимым расстоянием!