Оставшийся на платформе Кравчински прислушался: вдалеке раздавалось едва слышное скрипение. Удивительно, механизмы затвора впервые работают с шумом… Слышно, как движется через шлюз поезд, как закрывается стальные лепестки огромной диафрагмы.

Что происходит?

Прошло около минуты, когда с той стороны, где скрылся вагон, донесся глухой удар. Звук шел откуда-то снизу, и стоящие на перроне ощутили, как вздрогнула под ногами земля. И сразу же зазвучали изумленные ругательства солдат.

Сигналы!

Ярко-оранжевые сигналы — те, что горели по краям пути, предупреждая о высоком напряжении — мигнули и погасли.

— Сэр, что это? — солдаты напряженно глядели в сторону базы; но кроме погасших предохранительных огней, ничего необычного рассмотреть не удавалось. Разве что… показалось, или вправду воздух над крышами словно бы исказился, поплыл, как плывет над пламенем костра?

— Командир, что это было?

— Авария?

Лейтенант молчал.

"Там Рэтник. И половина солдат."

Крис беспомощно глядел на погасшие сигналы. Если это не просто неполадка в сети — дело плохо.

Словно подтверждая эти опасения, откуда-то из глубины тоннеля доносится сильно искаженный, тянущий звуки, вибрирующий механический голос: "Внимание, напряже-е … сняяя… внимааа…". Снова грохот. Лейтенант оглянулся: «церберы» по-прежнему стояли ровной шеренгой, словно увешанные оружием манекены.

"Твари… придется все же заговорить с ними."

Он подошел к неподвижным фигурам, ища взглядом командира. Оп-па! Заметив его приближение, один из охранников демонстративно положил руку на рукоять автомата.

Ну, это уж слишком…

— Я лейтенант Крис Кравчински. Кто старший? — в голосе звучал арктический холод. И неприкрытая угроза. Этого хама он свалит одним ударом… а за спиной спецназовцы, на дух не переносящие холуев Лощеного.