Разгоралась заря. Легкий ветерок понемногу рассеивал туман. Пилот все еще стоял у иллюминатора, с трудом сдерживая желание плюнуть на все формальности и сбежать с корабля: где-то там, на краю площадки, омываемой полынным морем, находилось место, которое они с Сольвейг облюбовали для своих встреч. Однако в розовом мареве, клубящемся над Землей, еще ничего нельзя было разглядеть, кроме смутного мелькания множества человеческих голов.
Наконец дефектатор вернулся в рубку, чтобы сделать отметки в бортовых документах.
- Послушайте, - спросил его Пер, - отчего сегодня с раннего утра на космодроме столько народу?
- Очередное чудо, - желчно ответил кибер. - Если бы люди смогли обойтись без чудес, это было бы самое великое чудо.
Никто еще не видел усмешки робота, но Пер по опыту знал: она непременно витает в воздухе там, где машины берутся судить о людях.
- Чудес не бывает, - бубнила машина. - И если в исключительном случае регенеративная связь вызвала у человека направленное изменение биопрограммы, то это лишь уникальный факт, который ничего не доказывает.
На груди робота зажглась фиолетовая лампочка, свидетельствующая о возбуждении схемы, - "ЧС".
Дефектатор исходил фиолетовым светом - признак старости машины: схема "ЧС" - заложенный в робота электронный "червь сомнения", перевозбуждалась только на машинах, которые давно отработали свой срок.
"Сколько же тебе лет, дедушка?" - подумал Пер, только теперь обратив внимание, как истерлась обшивка робота и разболтались его шарниры.
"Я кончил!" - неожиданно сообщил кибер, проколов последнюю дырку в перфокарте корабельного паспорта. Фиолетовое свечение погасло.
- Даю заключение! - продолжала машина без всякой паузы.- Исследование бортовой аппаратуры вашего корабля показало, что наиболее существенным дефектом следует считать выход из строя "регистратора разности времени". "Так я и думал!" - признался пилот. У него сразу отлегло от сердца: теперь все как будто становилось на свои места. Заключение дефектатора рассеяло тревогу Пера. От радости он готов был расцеловать это неуклюжее хитрое сплетение мысли и проводов, но старик уже погрузил себя в кабину лифта и унесся к земле.