- Вот и я говорю, что работать ты, Лелечка, не можешь, - с чисто женскими логикой и тактом резюмировала Маргаритища.

- Я-то как раз умею, - столь же обоснованно возразила Портфелия, только не могу писать то, чего не было.

- А от тебя этого никто и не требует.

- Никаких "незаконных операций" там не было...

- И слава аллаху, милочка. Ты ходила на задание. А это значит, что ты должна была принести материал. И вовсе не обязательно делать сенсацию. О Заплатине, например, мы вообще еще не писали. А его открытии, судя по тому, что ты рассказала, - событие номер один. В мировой медицине. Самое эффектное было бы - репортаж с ночной операции. А самое легкое научно-популярная статья по сути открытия. Можно и просто интервью с профессором. Или подборка экспресс-интервью со спасенными; да, вот это, пожалуй, хорошо было бы. Или еще: "Портрет ученого" - очерк. Ну, а в крайнем случае - критическая корреспонденция о препонах, которые административно-бюрократический аппарат ставит на пути новой идеи (за препоны не беспокойся, их всегда хватает). Другими словами, тысяча вариантов. На худой конец - зарисовка о стороже-ветеране. А возможно, это даже самое лучшее... Так что, давай-ка, милочка, роди до завтра что-нибудь. Строк двести-двести пятьдесят.

- Ладно, - смирилась, не выдержав такой натиск, Портфелия и ушла в "умывальник" (так мы называем одну из двух комнатушек редакции за то, что в ней нет окон, и стены от пола до середины выложены кафельной плиткой). Я нырнул туда вслед за ней.

- Вот мымра, да? - кивнула она в сторону двери и отвернулась. А я вытащил диктофон.

- Между прочим, у меня все записано. Включить?

- Ой, Толик, умница, - ожила она, - ты же меня просто спасаешь. Кто у тебя - Заплатин или вахтер?

- А кого тебе нужно?