В диктофоне Заплатин разговаривал с Джоном про Деду Славу. "И со смертью этой тоже что-то не так", - подумалось мне... И тут я услышал такое, от чего буквально подскочил.

- Стоп, - сказал я вслух. Портфелия вскинула на меня удивленный взгляд. Я отмотал ленту немного назад и снова нажал на "воспроизведение". И голос профессора повторил поразившую меня фразу:

- ...Он обещал прислать вас ко мне. Но сейчас рано, слишком рано...

Я понял, ЧТО так напугало меня. Эта фраза каким-то образом совместилась в моем сознании со словами из записки Деды Славы: "...если будет так худо, что в пору в петлю лезть..." "А сейчас рано, слишком рано..."

- Ты туда пойдешь сегодня?

- Не знаю. Надо бы.

- Вместе пойдем.

- Один раз мы уже сходили вместе... - она оторвалась от своей писанины. - В этот раз ты меня снова пригласишь на чашку чая?.

Впервые за весь день мы позволили себе вспомнить эту удивительную сумасшедшую ночь.

...Зачем делать сложным,

То, что проще простого?

Ты - моя женщина,

Я - твой мужчина...

Леля потрясла головой, словно отгоняя наваждение, и сказала:

- Я после ужина сюда вернусь, поработаю еще. Так что зайди за мной сюда, ладно?

Но в институт нам пойти не пришлось. Потому что тут-то и начался бред. Сначала ко мне явились Савельевы - соседи - и сообщили, что меня зовут к телефону. У нас-то телефона нет, и иногда, в самых экстренных случаях (например, чтобы вызвать "скорую", когда у матери приступ), я бегаю звонить к ним. Но не наоборот; я никогда и никому не давал их номера. Понятно, что я был удивлен.

Я поднялся к Савельевым, причем отец семейства окинул меня таким взглядом, что я моментально почувствовал общее недомогание. Видно, он, бедняга, представил, какой у него в квартире будет стоять тарарам, если к ним примутся звонить все мои дружки. Я принял вид святого апостола и поднял со стола снятую трубку. И услышал только короткие гудки. Пожав плечами и выругавшись про себя, я положил ее на аппарат. И тотчас же телефон зазвонил.