Смерть, страх и боль кончины. Земля, впитывающая бренную плоть. Искры ушедшего духа осыпаются в незримый свет — Память предков…Солнце. Зеленый росток на черной пашне. Утренний луч. Волчица вылизывает слепого щенка. Свет. Первый крик и счастливые глаза роженицы… Круг Бытия…

Потрясенный, Воин застыл в седле посреди клокочущей толпы.

— Наемник! Ты, на коне! Выходи! Померимся силами! Неужто ты слабак?

На голос зазывалы он не оглянулся.

— Этот слабак! А ты? Солдат, иди сюда!..

В переулке Воин спешился и потрепал подбежавшего пса. Рука дрожала.

— Лембой, бока, лапы целы?

И прочел на собачьей морде встречный вопрос: — а как ты, хозяин?

До костра, о котором он слышал уже не однажды — от продавцов на ярмарке, от подвыпивших солдат, от благовидного церковника, топтавшегося на площади — оставалось несколько часов. Он бесцельно слонялся по пустым улочкам города, пока пес не внес долю разнообразия в мрачное настроение. Увидав на помойной куче облезлую кошку, заслуженный боевой зверь, как удалой неученый юнец, припустился в подворотню вслед за удирающей добычей. Запоздалый окрик не возымел должного действия, и Воин, выругавшись, запрыгнул в седло.

Путаница переулков завела всадника к покосившемуся трактиру, возле которого толпились горожане и несколько приезжих.

— Какими судьбами!

От группы отделился наемник с арбалетом за плечами. Воин узнал давнего приятеля.

— Поговаривали, что тебя сожрали еретики, — продолжал тот.

— Как видишь, я еще жив.

Желания поболтать с бывшим напарником не возникло. Беспокоило отсутствие пса, и невнятные голоса из тени, наперебой твердившие что-то одно и, безусловно, важное. Внимание разрывалось между призрачными звуками и любопытными лицами.

— Слыхал про костер? Новая мода! Сначала ему отсекут голову, а потом труп предадут огню. Кстати, товар мой. И знаешь откуда?