«А на рыси-то быстро сдал!»

Забава породила отвращение. Впрочем, запас бранных слов иссяк еще два дня назад, а смертельная скука, навеянная бездельем и жарой, прогнала всякое желание сыпать язвительные насмешки. Он снисходительно позволил пешему отдышаться и вернулся в стремена.

Равнина плавно перелилась в пологий склон. Незаметно появились белесые глыбы, и задремавший всадник вдруг обнаружил над головой долгожданную тень. Мерный топот копыт и храп уставшего коня разбавил живительный плеск шевелящейся по камням воды. Серая спина собаки мелькнула впереди и исчезла в редком кустарнике.

— Давай поживее! — бросил воин через плечо.

Старый пес прыгал и резвился в ручье, будто несмышленый щенок. Но завидев хозяина, мигом позабыл об играх. Степенно выбрался на берег, встряхнулся и, издав гортанное «аув», сел у ног спешившегося.

— Охраняй.

Пока воин расседлывал коня, пленник стоял поодаль. Прямая спина. Узкие плечи расправлены. Взор устремлен в мутную даль.

Воин искоса поглядывал на юношу, и внутри колючими шипами расползалась злость. Ни пылающая солнцем дорога, ни пленительный дух свежей воды, ни грозный вид боевого пса не согнули слабое тело.

«Когда ж тебя проймет, проклятый еретик? Никак сам дьявол стоит у тебя за спиной! Хоть бы застонал разок, что ли».

— Пей, — он толкнул пленника на мокрый береговой песок. — За дохлый товар мне не заплатят.

Юноша сделал шаг к ручью. Горделивая осанка давалась ему тяжело, но он наклонился, а не упал к воде.

«А я б на его месте постарался загнуться, пока дорога не привела на эшафот. На что он надеется?»

— Всё, хватит! — воин отдернул еретика от ручья. — Говорят, ваше бесовское отродье насыщается не одной лишь кровью. Того гляди, напьешься водички и удерешь, как только луна взойдет. А я намерен нынче выспаться. И не беспокоиться тут обо всяких упырях-недомерках.