— Ладно. Будем считать, ты не врешь, — он говорил глухо, полагая, что истинные чувства надежно спрятаны под жестким тоном и брошенными словами. — Тогда какого черта ты остался здесь? Ты мог бы, кстати, напасть и на меня… Что молчишь? Кишка тонка?

Еретик усмехнулся.

— Ты играешь со своей и чужой смертью, не ведая, что есть смерть. А жизнь твоя пуста. Ты ценишь ее ровно на те монеты, которые намерен получить за меня.

Речь оборвал сокрушительный удар. Хрупкое израненное тело отлетело на камни, и по гладкому омытому весенними разливами валуну поползла тягучая багровая змейка…

— Эй!.. Эй, ты там еще не помер? Ты, еретик, а ну отвечай!

Воин торопливо перевернул пленника на спину. Кровь текла из носа и рассеченной губы.

— Вот, вечно так, — он сжал кулак и с сожалением оглядел его со всех сторон. — Не волнуйся, старик, жив твой полночный собеседник.

Воин поднял юношу за плечи и потряс, будто куклу. Пес высказал свое неизменное «аув» и побрел к ручью.

— Куда уж ему с нами справиться, — продолжал Воин вслух. — Гляди, в чем душа-то держится! А может, у него и души нет?

Он бы махнул рукой, кабы руки не были заняты.

— Ну, оживай! По морде никогда не получал?

Взгляд еретика прояснился. Еще несколько секунд, и вместо мягкого снопа сена в охапке Воина оказалось слабое, но держащееся на ногах тело.

— Нос вытри… Ладно, в следующий раз буду с оглядкой.

И застыл, натолкнувшись на укоризненный взгляд собаки.

«Показалось… Дьявол их всех раздери!»

Ты забыл…

Воин потряс головой и снова подумал: — показалось.

Мелкие придорожные поселения не сулили ничего, кроме неприятностей. В спины чужаков вонзались жадные до сплетен взгляды, торгашки обступали пеших и как мухи роились вокруг всадников. В трактирах каждый норовил подсесть за столик и окружить гостя повышенным вниманием.

Воин не завернул бы в эту неприметную деревушку, но мешок с провизией опустел, а суслики и другие грызуны, которых пес приносил хозяину в избытке, не годились для человеческого стола.