Альварес забился в агонии, мышцы и жилы вздулись от невыносимой боли. Райли еще сильнее вцепился в спинку стула, и его руки слегка дрожали, выдавая огромное напряжение, необходимое, чтобы удерживать пленного на месте.

Перекрывая вопли раненого, Кейд крикнул:

— А ну, говори, где он!

Альварес снова перешел на испанский, злобно выкрикивая проклятия в адрес мучителя, но на вопрос Кейда не отвечал. Кровь струилась у него по ногам; на линолеуме, возле стула, образовалась уже целая лужа.

Кейд с отвращением фыркнул и сделал Райли знак отойти в сторону. Сержант тут же повиновался приказу.

Кейд приподнял ствол и прицелился прямо в лоб пленному.

— Даю последний шанс.

Но Альварес вдруг затих. Его глаза смотрели отрешенно, точно он прислушивался к голосу, слышному только ему одному. Райли вопросительно покосился на командира, но тот не сводил пристального взгляда с пленного.

Внезапно Альварес задрожал всем телом, мотая головой из стороны в сторону, точно она была на шарнирах, и в этот момент почему-то напомнил Кейду юркую птичку колибри. Его губы растянулись, рот широко раскрылся, но из него не доносилось ни звука. Наконец нижняя челюсть с громким звуком выскочила из сустава.

Кейд довольно спокойно наблюдал за всем этим, не опуская оружия.

Дрожь все сильнее сотрясала тело Альвареса, ножки стула подпрыгивали и выбивали по полу частую дробь, оставляя маленькие круглые следы в луже крови у ног. Но вот из его горла донесся какой-то странный звук, напоминавший тонкий писк. Глаза вылезли из орбит, из ушей хлынула кровь.

А Уильямс по-прежнему ждал с невозмутимым видом.

Только когда на лбу Альвареса появилась расширяющаяся трещина и из нее потекла почти черная, темнее крови, жидкость, командир отряда «Эхо» нажал на курок и влепил пулю прямо в череп Альваресу.

От выстрела пленного отбросило вместе со стулом назад. И он неподвижно замер на залитом кровью полу.