Небо быстро темнело, хотя до наступления ночи оставалось еще несколько часов. Откуда-то из-за горизонта накатывали темно-серые грозовые тучи, время от времени озаряемые зеленовато-серебристыми вспышками молний. Тучи напоминали табун лошадей, стремившихся достичь города до начала противостояния — великой схватки. В воздухе запахло дождем и электричеством. В медленно меркнущем свете все тени удлинились, задвигались. Еретик уже давно узнал, что тени могут жить своими жизнями.

И старался избегать их.

Тут внимание Уильямса привлек топот шагов по мостовой, и он понял, что время его пребывания здесь вышло. Кейд развернулся, оглядел улицу по всей ее длине и увидел Врага, выходящего из развалин. Всякий раз он появлялся из развалин, когда наступал час их встречи. Точно Враг постоянно находился там, тихо сидел, спрятавшись в руинах, и с бесконечным терпением поджидал его.

Резкая острая боль ожгла его лицо и руки. То был фантом — напоминание о прежней боли, испытанной во время первой их встречи: в другом месте и другом временном измерении. Зная, что это ненадолго, он терпеливо ждал несколько секунд, и боль постепенно притупилась, заглохла. И тут уже не впервые Кейд задумался, что, возможно, эти болевые ощущения вызваны действиями Врага. Или же — воспоминанием о боли, которую он чувствовал, схлестнувшись с ним в первый раз.

Боль прошла, и он мрачно улыбнулся.

Внезапно ударивший порыв холодного ветра взъерошил волосы на голове, обдал ледяной струей шею, и ему показалось, что в этом ветре он слышит тихие жалобные голоса тысяч и тысяч потерянных душ. И каждая душа жаловалась, плакала и искала у него покоя и утешения.

Эти голоса обладали вполне реальной физической силой, подталкивали его сзади, и не успел он опомниться, как увидел, что торопливо и решительно шагает по улице. Руки крепко сжались в кулаки; Кейда переполняло желание разорвать Врага своими руками на мелкие кусочки. Так сильно было это желание, так велик гнев, что он забыл, что в его распоряжении имеется оружие. Странное состояние: полу реальность, полусон.