- Тогда скажите, наконец, в чем дело? - взмолился Баркалов, украдкой бросая тревожный взгляд на часы.

- Вот в том-то и закавыка, что так просто не получается, загадочно произнес Матвеев и, рывком выбросив из кресла свое грузное тело, замелькал по кабинету. - Вы знаете о гипотезе циклической во времени Вселенной?

- Идея вечного возвращения? Шопенгауэр и Ницше?

- Не только. Еще при жизни Эйнштейна Курт Гедель построил модель Вселенной, для которой временно подобные геодезические линии оказываются замкнутыми. В такой Вселенной периодически все повторяется.

- Но если мне не изменяет память, - заметил Баркалов, - Эйнштейн отнесся к этой работе весьма критически.

- Свидетельства очевидцев на этот счет разноречивы, - возразил Матвеев. - Но дело не в этом.

- И насколько я помню, - продолжал Баркалов, - Чандрасекар впоследствии показал, что замкнутые на себя траектории в модели Геделя должны быть отброшены, исходя из принципа физической разумности.

- Э-э... милый мой, - воскликнул Матвеев, - подобная аргументация мало чего стоит. Что значит физическая разумность? Ее, можно понимать и так, и эдак.

- Что вы хотите сказать? - насторожился Баркалов.

Геделевская модель, разумеется, несостоятельна. Тут Чандрасекар безусловно прав. Но это вовсе не исключает возможности существования циклических моделей вообще.

- Вам что-то удалось? - с интересом спросил Баркалов.

- Вот-вот... - как-то без энтузиазма пробурчал академик. - Есть одна конструкция.

- Очень интересно, - сказал Баркалов и скова посмотрел на часы. Матвеев перехватил его взгляд.

- Торопитесь?.. Напрасно. Все равно, рано или поздно Вселенная вернется к этому самому моменту.

- Вы серьезно? - изумился Баркалов. - Но одно дело теоретическая модель, пусть и непротиворечивая, и совсем другое...

- И совсем другое - действительность, реальность? Это вы хотели сказать? Пойдемте.