— Ну, фантазия у нее всегда была богатая, — говорю. — Но так вот чтобы на людей бросаться… Нет, никогда.

— Первый приступ при вас случился, не так ли?

— При мне.

Игра давным-давно закончилась, и орки с эльфами сооружали костер, а маги всех расцветок дружно колдовали над пиршественным столом. Таня же все сидела пень пнем, отрешенно всматриваясь в ровную гладь озера…

Я подошла и потормошила ее за плечо:

— Танёк, очнись! Пирушку пропустишь…

Она обернулась, — медленно так, плавно. И вдруг неожиданно резко вывернула мне руку…

…А улыбочка-то у заведующей профессиональная, поставленная. В глазах никакой улыбки нет и в помине, лишь один расчетливый холод.

Н-да… Что-то эта Дюймовочка нравится мне все меньше и меньше. Таньке-то с нею здесь каково?

— Таня где? — спрашиваю. — С ней… нормально все?

Танька загремела сюда по полной программе, причем без права посещения, нормальной ей уже не бывать никогда. Но я-то имела в виду совсем другое!

— Ну, то есть… — мямлю неловко. — Таня, она… ей лучше? Или… не совсем?

— Как сказать… Наталья Сергеевна, — внезапно заведующая становится предельно серьезной, — очень вас прошу, не спорьте. Что бы ваша подруга ни говорила, не спорьте с нею! Даже если ее слова покажутся вам совершенным бредом. Сделайте вид, что все в порядке. А еще лучше — подыграйте…

— Настолько серьезно? — интересуюсь недоверчиво.

— Безнадежно, — кивает доктор Маркова, в голосе — тоска, во взгляде — тоска.

Наверное, она с Танькой давно уже возится, вот и прикипела сердцем. Бывает…

Таня. Отлично выглядит, между прочим! А ведь ей тридцать два, как и мне.

— Привет, Натаха, — говорит радостно.

Санитар, крепкий молодой мужчина, из кабинета, между прочим, не вышел. Остался на пороге дверь подпирать. И у Марковой взгляд настороженный, цепкий…