Тот многое что рассказал и показал молодому человеку и тем самым вселил в него мощную надежду на успех. У Дрейко, конечно, вызывал некоторые опасения тот факт, что этот человек будет в курсе его более чем странной заинтересованности в магловской электротехнике, но Малфой–младший успокаивал себя тем, что тот, вероятнее всего, не станет давать показаний против него, все‑таки сын друга. Да и какое ему вообще дело до этих мелких краж, когда у него под носом совершаются такие крупные сделки с иностранными клиентами?

Придя домой в тот вечер, Дрейко приготовил себе некое подобие ужина, но не смог съесть ни крошки, и даже не оттого, что кулинар из него был никудышный, а, скорее, вследствие своей нервозности. В итоге он застал себя сидящим на стареньком диване, обхватившим руками голову и терзаемым едким страхом. Он не на шутку боялся быть пойманным, еще повесят на него остальные кражи в самом Министерстве, а, если верить слухам, там готовился законопроект о введении высшей меры наказания. Прямо, как в старые добрые времена, насколько ему удалось припомнить из истории. Припоминалось нечто совсем неутешительное. Дементоров он боялся с детства и не понимал, как его отец там их выносит. Стоп, так не годится! И чего он грызет сам себя, мучительно соображая, что же делать с остатками совести? Кажется, он уже оставил позади тот момент, когда еще можно было повернуть назад, так чего теперь мучиться?

Лучше всего было бы исчезнуть после этого куда‑нибудь далеко и надолго, но ведь Лавгуд однозначно поднимет шум (и как это он раньше об этом не подумал?), и в результате он получит на свою голову еще и Поттера, который вполне может взяться за улаживание его проблем. Если бы Поттер не имел привычки вмешиваться во все на свете, он бы его не стал так опасаться. Но, как это ни прискорбно, Мальчик–Который–Выжил имел непревзойденный талант в том, чтобы в последний момент испортить кому угодно всю малину.

Наверное, все могло сложиться иначе…