- Объясните ему на пальцах.
Внезапно наступило молчание. Эомин напрягся. "Что там случилось?" Возбужденное лицо Диноса отступило в глубину экрана, а на его месте возник кто-то другой, смутно знакомый. Эомин вгляделся. Да, конечно. Главный астроном - с Границы. Но что принес он оттуда?
- Споры теперь неуместны, - тихо произнес ученый. Его сухое, до предела бесстрастное лицо дрогнуло. Это было неожиданно и необычно для человека из расы "хомо галактос".
- Наша обсерватория погибла! - выкрикивал он спустя мгновение. - Ее нет! Она просто испарилась, растаяла. Нам, немногим, кто успел уловить момент сдвига трехмерного континуума, пришлось дематериализоваться. Мы едва вырвались с Границы по лучу света. И вот я здесь... Великий удав Мегамира одним дыханием заглатывает целые миры и галактики!
Ученый умолк, ему не хватало воздуха.
По залу Совета пронеслись восклицания. И опять наступило молчание.
- Яснее, Итул, - потребовал Урм. - Подробности. Факты. Цифры. Главное как скоро?
- Я уже сказал, - еле слышно ответил главный астроном. - Мегамир наступает. Для него не существует предела скорости. На границах Метагалактики началось свертывание пространства-времени. Свертывание, превосходящее все масштабы и скорости. Оно не подчиняется известным нам физическим законам. Помнишь, мы читали в древних записях: "В конце концов расширение нашего мира прекратится. Красное смещение сменится фиолетовым". Так вот, сжатие Метагалактики - совершающийся факт. Может быть, через тысячу лет, а может, и завтра наш континуум вновь, как десять миллиардов лет назад, вернется к сверхплотному состоянию и взорвется.
Эомин почувствовал, как цепенеет его мозг.
- После взрыва, - устало закончил "хомо галактос", - в нашей части вселенной опять начнется расширение. Новое красное смещение. Но в каких формах будет жить материя? Нам никогда не узнать. Бесспорно только одно: возникнет новая жизнь, новые разумные миры. Но какие? Возможно, им придется решать те же самые задачи, над которыми бились мы и предшествующие поколения? Не знаю этого, но знаю, что только это и вечно. Разум, жизнь - они бессмертны... Хотя мы, хомо, должны уйти.