– Ну, говорил, - вздохнул Кир.

– Ладно, дуй ко мне. Думать будем.

Через двадцать минут Кир плюхнулся на откидную табуретку в ромкином жилблоке. Сам Ромка - электронщик системы снабжения, пофигист и любитель вечеринок, нынче был мятым и мутным. Морщась, пил чистую воду и крутил в пальцах какие-то проводки.

– И чего, совсем ничего не помнишь?

– Да нет, начало помню. Были вы с Иркой, я с Эмилькой и эти уроды Дайсоны. И ящик "Джиг-Джанга". Слушай, а может, я про Дайсонов что-нибудь подумал?

– Ой, вряд ли, - Ром скорчил выразительную рожу. - Ну, балла на два оно бы потянуло, не больше.

– О чем я вообще вчера говорил?

– Да все, как обычно. Сначала - как тебя достала работа, потом - как тебя достали дурацкие мыслефильмы. Спорил с Дайсоном о "Властелине чипов". Потом пел - тоже, как обычно, обжимался с Эмилькой, танцевал с дайсоншей...

– Я танцевал с дайсоншей?

– Ну, это уже к полуночи. Эмилька с Дайсоном вас растаскивали - что, правда, не помнишь?

Кир тяжело вздохнул.

– В общем, если посмотреть идеостатику, - усмехнулся Ром, - думаю, за весь вечер ни одной пятерки. Может, ты после на улице что-то увидел?

– Не знаю я! И черт меня дернул вообще думать. Почему они сразу мысль не записывают?

– О! - Ром оживился и наставительно поднял палец. - Это я тебе как электронщик отвечу. Есть такая штука - идеостатическое поле. Ну или поле идей. Как только где-нибудь возникает мысль, сильно отличающаяся от мыслей окружающих, в этом поле бац! И возникает разность потенциалов. Вот ее и фиксируют идеометры. Причем сравнивать мысли - по всяким частотным характеристикам - можно, а вот само содержание идеи никаким прибором не поймаешь. Поэтому мыслеконтроллеры и зверствуют. Как будто твоя шальная мыслишка поможет тупым бюрократам разгромить доргов.