Кир покосился на коробку идеометра:

– Ты это, потише.

– Фигня. Об этом уже каждый десятый думает - максимум шестерка по Коварсу.

К полудню было выпито два чайника и восстановлен почти весь вчерашний треп. Никаких зацепок. Кир уже ощущал себя героем социальной рекламы, виденной по визору: в Центре мыслеизучения на испуганного чувака надевают шлем мыследавилки, по экрану бегут символы и размытые картинки, мельтешат схемы, весело ползут разноцветные кривые графиков. Голос за кадром восторженно сообщает, что идеи чувака помогли разработать новый принцип гиперперехода, и теперь мы вот-вот разобьем ненавистных доргов.

Только, по слухам, из мыследавилки полные дебилы выходят. Кир раз видел одного: неподвижное лицо, перекошенный рот с блестящей ниточкой слюны, а во взгляде мучительная попытка что-то вспомнить.

Нет уж, спасибо.

– Ладно, - припечатал Ром, - придется задействовать тяжелую артиллерию.

Он разложил стремянку и полез к распределительному щиту, почему-то не опечатанному.

– В этом жилблоке есть пара очень симпатичных недоделочек, - жизнерадостно болтал он с лестницы. - Только чур, молчок. А то, сам понимаешь...

Ром выдернул ядовито-оранжевый плоский провод, и зеленая лампочка на противоположной стене погасла.

– Шина идеометра, - пояснил он. - Теперь компьютер в центре показывает абсолютный ноль, как будто мыслящие существа в помещении отсутствуют. Или, - он хихикнул, - мертвецки пьяны. У работы электронщика, чтоб ты знал, есть масса полезных бонусов. Подай пару зажимов, там, на столе.

Оранжевый шлейф протянулся между распределительным щитом и личным компьютером Ромки, вскрытым и полуразобранным, как всегда. Щелкая по клавишам, Ром с энтузиазмом командовал:

– Теперь ты усиленно генеришь идеи, а на экране выдается соответствующий балл. Как только получится восемь, запоминаешь мысль, бежишь к себе и выдаешь ее идеометру. Поехали!