А что ей сделается? Если вовремя ремонтировать и смазывать жиром… И еще есть один аспект. Сами историки пишут, что татарский воин успевал выпустить еще девять стрел, пока первая была еще в воздухе, в полете. Так нафига им вступать в рукопашную с лапотной ратью, без щитов и кольчуг, когда можно подскакать шагов на сто и всю толпу расстрелять из луков! Так что, утро на Куликовом поле выглядело совсем не так, как на знаменитой картине. Там стояла не толпа суровых мужиков, вооруженных кто чем, а стояли безупречно ровные ряды профессиональных воинов в сверкающих доспехах. Да и вообще, там не татарская орда напирала на русских, а вполне европейское войско. Потому как загадочная история произошла с Мамаем после поражения: он почему-то побежал скрываться в генуэзскую колонию в Крыму. А самое интересное, генуэзцы дали ему еще войско, и он еще несколько лет пытался на Днепре и Дунае кому-то доказать, что он чего-то значит.

Денис, наконец, слез с березы, подсел к "столу" и принялся уплетать закуску. Павел ел не торопясь, размышляя о произошедших в нем за последний год переменах. Стоило только подержать в руках роскошно оформленные, в красочных обложках, свои книги, как сразу же исчезли все обиды на всяких Кобылиных, Светляковых и Гришек, за их пренебрежение, да и явные оскорбления тоже. Совершенно пропало желание ходить на всякие окололитературные тусовки. Изредка Павел появлялся на собраниях "Белого каравана", с парой бутылок водки и хорошей закуской, с тайным умыслом, что коллеги писатели и поэты не будут болтать об искусстве и литературе, а сразу перейдут к делу, то есть к водке.

Как-то, уже в конце зимы, когда получил гонорар за вторую свою книгу, он заявился на собрание литобъединения. Прикинутый с ног до головы в "фирму", в роскошной дубленке и бобровой шапке, посидел со скучающим видом в сторонке.

Руководительница спросила с самым простецким видом, будто совсем недавно его и не выгоняли с позором отсюда: