Увы, Бобби был страшно разочарован Хогвартсом…

Но не Слизерином. Он не уставал повторять, что единственное, сделанное им в Хогвартсе правильно, — это его Слизерин.

Чего не скажешь об остальных уроках.

Впрочем, давайте после каникул посетим вместе с Тетушкой Норрис один из них и проверим?

Все, кто знает Бобби, посоветует прийти на зельеварение. Вам скажут, что это «зрелище».

Действительно.

Успехи Бобби в зельях всего за год были невероятны. Он ушел далеко вперед от мальчика, взрывавшего котлы на маминой кухне!

Посмотрим в класс. На доске написана инструкция — светящимися чернилами, чтобы не исчезнуть с глаз учеников в дыме котлов и испарений; когда урок в разгаре, она сияет с доски сквозь легкий туман.

Профессор Слагхорн ходит между рядами, делая замечания. В классе стоит ровный гул от шепота, стука пестиков, булькания котлов и звякания ложек, мешающих варево.

За спиной Слагхорна озорники кидаются ингредиентами, пишут записки. Одну девочку соседка стукает ложкой по лбу…

Фред работает в паре с Найлом, Тайгер — с Буллером. Они работают вполне успешно.

Но мы пришли не за ними, нас интересует Бобби!

Бобби стоит над котлом в гордом одиночестве.

(Не знаю, как у него всегда получается, но у Бобби нет пары. Ни на одном уроке. Традиция еще с магловской школы — он как‑то привык садиться один…)

Может, Бобби удобно, что ему никто не мешает?

Погруженный в свои мысли, отделенный от всех, он священнодействует над котлом.

Да, это похоже на священнодействие. Лаборатория была тесна от шума и полна людей, а Бобби, казалось, вообще никого не видел. Были только он и котел.

Бобби, казалось, присутствует не здесь, в классе, а в каком‑то ином мире; как в рассказах о мастерах Чайной церемонии, которых отрешала от всех нечеловеческая сосредоточенность на своем ритуале.

Бобби смотрит на котел, как Трелони — на свой оракул, и кажется, что ему знакомо то состояние медитации, которое заставляет жреца произнести великое прорицание.