- Чем могу быть полезен? - он выпустил из трубки колечко дыма. - Я была бы вам чрезвычайно благодарна за смену курса на обратный… - трубка выпала изо рта капитана. - Понятно, этот вариант отпадает, но может быть я смогу арендовать у вас спасательную шлюпку? До материка же недалеко, правда? - Девушка, мы второй день в море, а участницам шоу запрещено можно покинуть судно только при одном условии, - мужчина улыбнулся и потер руки. - Каком? - я изобразила на лице живейшее участие. - С камнем на шее и в бетонных сапогах! - я закашлялась. - Так кирпич нести и раствор готовить? - уточнил капитан. Я едва разобрала его слова сквозь громогласный смех членов экипажа. Здесь обувных дел мастера собрались? Ничего, хорошо смеется тот, кому есть чем смеяться! Я подошла к помощнику, вырвала из его рук ружье и наставила его на капитана. - Разворачивай свой таз ржавый! - прошипела я с маниакальным блеском в глазах. - Чего смотришь? Не видишь, руки дрожат, того и гляди на курок случайно нажму. - Бунт на корабле… - просипел помощник. Следом заорала сирена, на мостик вломилась толпа народа с подручными средствами ведения переговоров, меня ласково приложили по голове крышкой от кастрюли. Ружье, естественно, отняли. Руки за спиной скрутили, на плечи взвалили и куда-то понесли. Пару раз головой на пол уронили. Я все-таки брыкалась. Пыталась избавиться от цепких ручек на своей попе. Пока меня транспортировали совершенно неподобающим для девушки образом, капитан сделал по системе оповещения объявление о радостном и редком в наши дни событии: казни главаря бунтовщиков! Он пригласил всех пассажиров выйти на палубу и проводить меня в последний путь по тонкой доске двух метров в длину. В смысле, идти по ней я одна буду, а остальные могут помахать мне вслед платочком и сказать пару напутственных слов. Или привет умершим родственникам передать. На палубе моряки заканчивали установку доски. Под один конец подставили бочку и гвоздиком палочку приколотили, а второй ее конец свободно висел над водой.