
Все эти обстоятельства майор Дубинин, сидя на жестком кожаном стуле, неторопливо продиктовал младшему лейтенанту Мошкиной, двумя пальцами стучавшей на старой механической машинке.
Закончив протокол осмотра, он пробежал его глазами, подписался и вышел. Ему еще следовало продумать вопросы к патологоанатому, которые надлежало прояснить на вскрытии. Присев на рассохшуюся лавку во дворе городского морга, он положил кожаный планшет на колени и круглым, ученическим почерком написал на бланке:
"Время смерти. Содержимое желудка. Содерж. наркотич. веществ в крови". Подумал и добавил: "Давно ли имел половое сношение с женщиной?"
Вскрытие было назначено на 14.00. Патологоанатом Бамбуров, большой знаток науки о смерти - танатологии, как передразнивали его коллеги, "сепелявил". Ознакомившись с поставленными перед ним вопросами, он состроил плаксивую мину и плачущим голосом проговорил:
- Засем вы меня обизаете, Николай Николаевись? Откуда я знаю, сносался он или дросил? А если он не с зенсиной сносался, а с мальсиком? Сто вы мне тут понаписали, Николай Николаевись? А потом опять сказут, сто вскрытие Бамбурова не отвесяет на вопросы следствия. Вы это делаете наросно, да?
- Но ведь можете вы определить, давно ли у него было семяизвержение?
- Это - да, - охотно согласился Бамбуров, - это - позалуйста. А то вы сами писете про какую-то зенсину, а мне потом вздрюську дадут. Присутствовать при вскрытии зелаете? А, в сторонке постоите? Ну и хоросо, ну и отлисненько.
Он был уже в нарукавниках и фартуке.
