Дубинин всегда присутствовал при вскрытии, считал долгом. Хотя, разумеется, это было вовсе не обязательно.
Бамбуров, троща реберные хрящи там, где они переходят в кость, произвел разрез мягких тканей грудной полости. Потом затянутыми в резину руками раздвинул кожные покровы, принялся копаться в красно-желтых развороченных внутренностях...
Дубинин скосил глаза в сторону, ощущая какую-то невесомость в теле. Он был как будто здесь и не здесь...
- Мать моя мамоська, - невнятно из-за тройного слоя марли пробормотал Бамбуров.
Дубинин насторожился.
Бамбуров сказал:
- Взгляните-ка сюда, милейсий.
Дубинин взглянул, но ничего особенного не увидел.
- Видите этот красный козаный месосик?
- Ну? - напряженно сказал он.
- Это сердце, - пояснил Бамбуров. - А видите, с какой стороны оно лезит?
- Ну?
- С какой зе? - нетерпеливо спросил Бамбуров.
- Ну, с левой. Ну?
И тут Бамбуров разозлился.
- Это для вас с левой, Николай вы мой Николаевись! А для него - с правой. Ну, теперь до вас насинает доходить?
Лабораторный анализ крови
Лаборант Сикоморский пребывал в приподнятом настроении.
Покачиваясь в сладком тумане, ласково щурясь на девственно-плавные изгибы большого лабораторного микроскопа и то и дело игриво грозя ему пальцем, он производил лабораторный анализ образца крови, полученного час назад из следственных органов. Разделив карандашом для стекла чистую тарелку на три равные секции (правды ради следует сказать, что секции получились не совсем равные, а разделяющие их прямые не совсем прямые, но, как любил говаривать один из приятелей Сикоморского, острослов и умница: помилуйте, это такие пустяки рядом с мировым потеплением!). Сикоморский высосал из флакона сыворотку пипеткой и долго держал ее над тарелкой, примеряясь капнуть не много, не мало, а в самый раз. Капнул. Дальше пошло как по маслу. Он всосал сыворотку из соседнего флакона и опять капнул.