У самой Марьюшки сейчас - если бы вдруг кому-то вздумалось предложить ей градусник - температура явно оказалась бы к тридцати восьми. Горло саднило, переносицу распирал густой тягучий ком, от ступней к груди прокатывалась мурашками волна озноба. Марьюшка спустилась вниз, туда, где в обширном бетонном подземелье, отгороженном от мира надежными стальными дверями, нередко пристраивались на троих или группами пошабашившие оформители, чтобы развести усталость дня глотком дешевого вина. Ее всегда приглашали в компанию в таких случаях, а сейчас Марьюшка особенно была бы не прочь, тем более что и присказка, в обиходе принятая: "Видит бог, не пьем, а лечимся!" - сегодня как нельзя более подходила.
Но ничего привлекательного в нижнем зале ее не ожидало. Среди бетонной пустоты гулко звучали из дальнего конца склада недовольные голоса. Там двое разбирали то, что казалось грудой хлама и по большей части таковым и являлось.
- Скульптура "Птицы", - угрожающе вопрошал один голос. - Стоимость тысяча восемьсот рублей.
- Вот она, - уныло отвечал второй, двинув носком ботинка нечто.
- Нет, это, пожалуй, скульптура "Остров", - упирался первый. Стоимость тысяча триста, ее мы уже отметили. А рыбак где?
- Да все тут, давайте дальше искать...
Марьюшка не стала отвлекать этих занятых и явно не приспособленных для другого вида общения людей, коих дела свели вместе и не давали разойтись в разные стороны до выработки компромиссного решения. Возможно, алхимики и позавидовали бы найденному ими способу обращать булыжники в наличие, но им самим в этот момент собственное занятие казалось нудным и обременительным.