Поэт Шарль Кро тратил годы на то, чтобы уговорить французское правительство построить в Алжире гигантские зеркала, сигнализируя этим гелиографом (широко применявшимся в те годы в колониальных армиях в качестве средства связи) венерийцам и марсианам, вполне в традициях Фонтенеля… Последним уповавшим на традиционную, неквантовую, оптику был, кажется, калужанин Циолковский. Он предлагал устанавливать по весне на чёрной пашне белые щиты…

Предсказание электромагнитных волн Максвеллом, экспериментальное открытие их Герцем, приборы Попова и Маркони перевели мысли о межпланетном общении в новый спектр. Великий Тесла объявил, что готов связываться с планетами. Что, естественно, способствовало росту скептического отношения к нему в официальной науке!

После Первой мировой сам Гульемо Маркони, почитавшийся в тот время англосаксами изобретателем радио (приоритет Теслы янки признали в суде лишь во время Второй мировой, чтобы избавиться от патентов Маркони), объявил, что, катаясь на яхте по Средиземному морю, он принял странные сигналы, возможно с Марса. Но, поскольку деловым чутьём потомок фабриканта ирландского виски Маркони был наделён в куда большей степени, нежели Тесла, он вскоре замолчал о своих сомнительных открытиях, занявшись более респектабельной деятельностью в Высшем фашистском совете… Впрочем, в отечественную коммерческую мифологию, в "Аэлиту" Алексея Толстого радиосвязь с Марсом проникла!

Но в какой-то момент, несмотря на успехи советской астроботаники, созданной Г.А. Тиховым, обнаружившим на Марсе хлорофилл, стало ясно, что высшей жизни на этой планете нет. (Лучше всего разочарование от этого, пожалуй, описано Станиславом Лемом в "Ананке", предпоследнем произведении из цикла о пилоте Пирксе.) И связываться не с кем. А связь с другими звёздными системами, кроме проблем преодоления расстояния, имеет ещё одну проблему – проблему преодоления времени.