В условиях Земли, в нашей обыденной жизни, скорость света практически неощутима. И до восемнадцатого столетия большинство учёных было уверено в её бесконечности. Ситуацию изменили наблюдения и выводы Олафа Кристенсена Ремера. В 1675 году этот датчанин представил в Парижскую академию отчёт о проведённых им в компании с Кассини наблюдениях затмений спутника Юпитера Ио.

Этой же теме был посвящён мемуар "Démonstration touchant le mouvement de la lumière". И где-то через полвека идея о конечности скорости света стала общепринятой… Отметим ещё одно, связанное со светом, достижение Ремера. Последние пять лет жизни, с 1705 до 1710, он провел на посту бургомистра и полицеймейстера (sic!) Копенгагена, где и добился установки уличных фонарей!

Так вот, хоть в пределах Солнечной системы скорость света и наблюдаема, и даже создаёт проблемы для управления космическими аппаратами, особенно марсоходами, но непреодолимым препятствием к диалогу, случись с кем поговорить, она не является. В разговоре со звёздами – дело иное. Сигналы пойдут годы и годы. Простейший обмен ими – уже десятилетие в самом простейшем случае.

Сколько-нибудь содержательный разговор растянется на века, что превышает и продолжительность человеческой жизни, и продолжительность бытования научных парадигм. Ну скажите, о чём бы стоило поговорить с учёными века девятнадцатого? С теми, кто был никак не глупее нас, а образован никак не хуже. Ну, навести справки о кое-каких деталях быта, разве что, сколько фунт говядины стоил… Ну, уточнить ход рассуждений, очень важных для историков науки, человека полтора каковых наверняка имеется. И – всё! Диалог бесполезен.

Проблему решить попытался австралийский, работавший в Калифорнии инженер, физик и радиоастроном Рональд Ньюболд Брейсуэлл (Ronald N.