– Значит, ему только десять лет?

– Да. Время для робота течет иначе, чем для человека.

– Кстати, Кир передал тебе сюрприз, – сказала Мари. Она отвернула тунику и, достав из кармана небольшой пакет, тщательно обернутый пластиком, протянула его Эльвану.

– Книга! – удивился Эльван и торопливо снял обертку.

– Старинная, – сказала Мари.

– Тогда еще писали на бумаге…

Это была зачитанная книга без обложки. «Бог весть через сколько рук прошел этот томик, прежде чем очутился здесь»,подумал Эльван.

– Я ее проглотила вчера вечером, как только пришла от Кира, – сказала Мари.

Эльван наугад раскрыл книгу и негромко прочел:

Годы! Или столетья?Запад крылья простер.Где же ты, первоцветье,Степь, и ночь, и костер?Горько мне соучастьеРусокудрой весны,Позабытого счастьяЧерно-белые сны.

– Интересно, кто автор? – сказала Мари.

– Трудно определить… Знаешь что? Я отдам эту книжку аналитикам, которые занимаются злосчастной той перфолентой… Пусть попробуют определить по длине строк, как они хвастаются. А может быть, это машина вроде «Каллиопы» или «Музы-10»?

– Нет, Эль, это написал человек. И написал давно, когда люди и не победили еще тяготение и Пространство…

– Забавно, – сказал Эльван. – И столь категорично говорит та, которая могла принять робота за человека!

– А вот послушай, – тихо сказала Мари и, быстро найдя нужную страницу, стала читать:

…И нет ему покоя. НабегаютНа лоб широкий белые морщины.Увидено немало. Каждый ящерОставил свой автограф на песке.Здесь проходил мой коренастый пращурСо шрамом от медведя на виске.На эту гладь, возможно, опускалисьС пустых небес чужие корабли,И может быть, отсюда скоро, скороСтартует в бесконечность человек.Все те же волны…Сумрак предвечерний…Змеятся кипарисовые тени.Я здесь проездом. Эта остановкаПланета бирюзовая. Земля.Стою на грани тверди и прибоя,А море мерно в мареве вздыхает,И нет ему покоя…

– Может быть, он написал их здесь, – сказал Эльван после паузы.



10 из 16